Лето кривоватым облаком протиснулось в город. Начало висеть. Пекло в затылки, спешащие за другими затылками, вырабатывающими общий ритм и скорость. Разгоряченные затылки медленно танцевали в больших очередях, вправо – влево.… Некоторые падали, некоторые пытались менять скорость, вызывая раздражение ног и плеч. Город бежал по кругу, всё быстрее и быстрее, не успевая успеть чего-то самого-самого. Ну и лету это надоело. И оно начало шалить.
Припекало на затылки в момент быстрого бега, подталкивало прохладным ветерком к лоткам с мороженым. Делало город ленивым и неторопливым. Последние скромницы вынуждены были расстаться с шарфами и брюками, мужчины смелее бросали взгляды из-за темных очков, и улыбались. Друг другу, себе…
Девочка с облупившимся носом задумчиво ковыряла прошлонедельный лак на руках, болтала ногой на скамейке. Мальчик, только что выбравшийся из фонтана, невозмутимо шел мимо нее, и, конечно, нравился. Но, главное не показывать виду. Пусть. Пусть не думает, что она для него надела совершенно новые сандалии, и сидит тут. Потому что.
Девушка спит в метро. Метро не знает лета. Оно мчит в темноте, и люди забывают, что светло, что всё стало заметно и ясно. Но у девушки на рукаве сидит божья коровка. Она не знает метро. Она мчит на рукаве и не забывает, что все цветы – разноцветные. И девушка выходит из вагона, чтобы высадить её на цветок. Божья коровка терпеливо ждет, пока ее вынесут на свет божий, не слетает с рукава. Только на анютины глазки.
Затейливый танец у продавщиц цветов и милиционера. При его появлении все как одна подхватывают большие ведра, за цветными охапками пряча смущенные лица, и водят хороводы. Вокруг того же метро.
Женщина сидит недалеко от вокзала, через час электричка на дачу. Спешить некуда. Непривычно. Ей даже неловко за эту паузу, она старается придумать занятие для себя, вертит в руках телефон. Но, кажется, никто не уличил её в остановке, и можно украдкой оглянуться вокруг. Какие они – те, кто тут бегает? И еще менее смело – взгляд на себя. На свои ладони. Множество спутанных ниток, какая там, говорят, о любви? Пусть вот эта, длинная… Пряди волос золотит солнце, и вспоминается любимая детская сказка, о Златовласке.
Люди вспоминают, что у них есть пятки, колени, пальцы на ногах, животы. Что все эти важные части себя можно греть на солнце, класть на теплую траву.
Девушки так стараются быть красивыми, что очень устают и расстраиваются. И ходят по улицам обиженными и строгими. Особенно строгими стараются быть высококаблукные и короткоюбные, тоненькие – они стараются не показывать виду. Потому что.
Зато, если девушка не тоненькая, она очень бодрится и много веселится. Старается не показывать виду, потому что.
А некоторые люди такие красивые, что лето как будто из них появилось. Как будто они с теплой травой, с божьими коровками, с запахами цветущих деревьев – вместе, из одного танца.
Но не так просто впустить в себя лето. И снова люди оставляют снаружи только свои затылки, и бегут ими по городу, чтобы не опоздать. Что такое лето, когда столько всего надо успеть.
Лето хотело быть похожим на город. Все так спешили, так бежали, что лето тоже стало торопиться, ведь нужно успеть. Пробежало по городу, и вот уже за ним следующий затылок – осени. Бегут по кругу, торопятся. Стараются порадовать затылки горожан, стараются быть похожими на них, не отставать от ритма.
А хочется танцевать.